Татьяна Шереметева

Цикл  “Путешествия дилетантки”, часть 2.

Часть 1

 

Sexual Harassment или «Поставьте Веру на место и не трогайте ее руками…»

Монолог рассерженной кокетки, имевшей место некоторое время назад.

new_york_subway_girls_by_newyorksubwaygirls-d5k76l2

 

 

 

[box][quote]“Ladies and gentlemen, a crowded subway car is no excuse for sexual misconduct. If you feel you have been the victim of a crime, please notify a police officer or an MTA employee. Remain alert and have a safe day.” – Объявление в метрополитене Нью-Йорка[/quote][/box]

Я стою перед зеркалом. Очень часто. Сейчас – тоже стою. Осталось надеть пальто, потом спуститься с двадцать седьмого этажа в большом лифте и по очень людной улице Нью-Йорка дойти до метро. Сделать одну пересадку и через полчаса я буду на месте.

Я знаю, что в вагоне метро на меня в упор посмотрит большое объявление. Оно часто висит в поездах на всех линиях метро. Там написано, если вкратце, что переполненный метрополитен – еще не есть оправдание для посягательств сексуального характера со стороны отдельных несознательных граждан.  И что если в сутолоке вы почувствовали, что к вам «пристают с глупостями», то необходимо обратиться к полицейскому или сотруднику метрополитена. И просят вас сохранять бдительность в течение дня. 21(Сейчас наябедничаю: а еще то же самое в вагонах по радио передают!)

[al2fb_like_button]

 

Я не очень понимаю, как, заметив, что мой сосед слишком близко придвинулся ко мне  или почувствовав, что на моей попе задержалась чья-то рука, можно сообщить об этом полицейскому? Сказать: «Слушай, брат, давай выйдем! Ты тут подожди на платформе, а я сбегаю, найду вашего американского мента, и минут через десять мы тебя воспитывать начнем»?

И как, интересно, я вообще смогу доказать, что что-то было, когда ничего и не было, а это, оказывается,  только лишь мне пригрезилось? Видение, понимаешь,  было такое…

… Да, я уже вышла квартиры. Спускаюсь в лифте. Кроме меня там идут двое мужчин и три женщины. Теперь четыре, вместе со мной. Я дышу «духами и туманами. И в кольцах узкая рука». И вообще, на мне килограмм косметики и каблуки – десять сантиметров. Сапоги красивые, но вечером у меня будут болеть ноги.

В комплекте я очень хороша, во всяком случае, мне так кажется. Мужчины в лифте смотрят на стенки или под ноги.  И меня здесь никто не замечает. Я уже знаю, что так будет до самого возвращения домой, когда вечером я опять подойду к зеркалу и скажу себе, что все равно я очень даже. Несмотря на и вопреки всему. На улице мне этого не скажет никто. Никто не посмотрит вслед, никто не попросит «телефончик» и не спросит, как пройти в библиотеку.

Я не одна, женских особей вокруг сколько угодно. Мы дружными рядами идем по улицам, спускаемся в метро и едем в переполненных поездах. И там никто к нам не придвигается, не дышит в затылок. И это, конечно, очень хорошо.

stock-footage-new-york-ny-circa-time-lapse-of-subway-car-and-passengers-in-grand-central-station-circaПлохо то, что вокруг нет ни женщин, ни мужчин. Есть граждане, избиратели, коллеги, общественность, пассажиры, соседи.

Ах, как это грустно, когда любимая обувь даже не кроссовки,  а резиновые сапоги. Их носят летом на голые ноги, а зимой с шерстяными носками. Их носят круглый год.

Ах, как это грустно, когда самый любимый головной убор на зиму – эта вязаные шапочки из ровницы, популярные у нас в пору отечественного дефицита и прославленные на всю страну строками Высоцкого: «А у тебя подруги, Зин, все вяжут шапочки для зим».

Можно запросто увидеть, как на такую шапочку надета бейсболка,  а под ними – вполне нормальное  женское лицо. Ну а что, собственно, зато не холодно…

Можно увидеть зимой резиновые шлепанцы на шерстяных носках. А сверху –  женское пальто. Или как вариант – треники с начесом, раньше их у нас лыжными штанами называли.

Америка – прекрасная страна, и Нью-Йорк –  изумительный город.  А треники и шапочки здесь живут и часто побеждают только по одной  причине – потому что всем все равно. И можно спокойно пройти голой по улицам. Вас не заметят, потому что мужчины здесь не смотрят на женщин. Скажите, ну на кого еще смотреть этим врагам рода человеческого?  На этот вопрос знают ответ жизнерадостные жители Латинской Америки и южной Европы.

Как возмущенно мы фыркали там, гордо вскидывали голову и резко обрывали этих нахалов на полуслове! И как  дома, глядя в зеркало, с удовлетворением замечали, что мы еще очень даже ничего, если мужики на улице пристают. Но здесь, увы, не пристанут. Нельзя. На работе – нельзя, на улице – нельзя, в фитнесе – нельзя, в баре – нельзя. Кругом засада: это страшное слово “харассмент”.

nyc_3252

Мы не хотим, чтобы было так. Нам нужны мужские взгляды, мужское восхищение. Это наше эмоциональное поле. И оно должно быть под высоким напряжением: разные заряды, разные полюса. Притяжение и отталкивание, мимолетное обаяние историй, которым суждено растаять  в воздухе, еще не родившись. Самая загадочная и пленительная составляющая человеческой жизни, устоять перед которой не могут ни мужчины, ни женщины. Если они себя таковыми чувствуют.

«А кто это «мы»?» – спросите вы.
Отвечаем: мы – это “Веры”, которых поставили на место. И не трогают больше руками.